Espera
maria-govzman
Мария Говзман, живёт в Израиле. Фото Марии Говзман.

«Жизнь в мультике быстро закончится»

Журналистка из России о переезде в Израиль и жизни на две страны.

В Израиль я переезжаю в третий раз. То есть, сначала был не совсем переезд  —  программа на полгода, после которой я радостно вернулась в Екатеринбург и жила, словно не было нескольких месяцев заграницей. Потом заскребло на душе  —  решилась на полную репатриацию: с получением паспорта и гражданства, арендой квартиры, поиском работы, углубленным изучением языка  —  основы иврита мне дала еврейская гимназия.

В первый раз я жила в Хайфе  —  такой город-гора с туннелем внутри, сквозь который проезжают автобусы. Место сказочное: кругом зелень, море пронзительно синее, люди счастливые вокруг гуляют, псы лохматые и тоже счастливые бегают, фрукты круглый год.

Но со временем понимаешь, что ежедневными вылазками на пляж, пальмами за окном вместо обрубленных тополей и свежими манго на завтрак счастливая жизнь не исчерпывается.

Противно так, мелко теребит желание самореализации. Русскоязычному журналисту в Израиле помощи ждать разве что с воздуха  —  заграничного воздуха родных просторов. А у меня не было возможности работать на российские СМИ  —  зарплата-то у них тоже… российская.

Начала искать работу не по специальности на русскоязычных сайтах  —  шёл второй месяц адаптации. Объявления там  —  смех: пишут с кучей ошибок и в очень свободном стиле. Тексты типа «требуется весёлый, уверенный в себе привлекательный мужчина для работы на склад» или «ищу опрятную зрелую женщину для наведения порядка у меня дома»  —  обычное явление. На их фоне вакансия помощницы фокусника вовсе не казалась странной.

dog-playing-in-the-pool
Фонтан в Хайфе. Фото Марии Говзман.

Меня не распиливали, ножей не кидали, зато в качестве повышения квалификации была работа с дрессированной собачкой (у пса был ужасный характер и острые когти). С фокусником, похожим на бродячего цыгана  —  черные кудри, бородка, рубашка в тон, на шее  амулет  —  мы сотрудничали два месяца и расстались как раз когда он захотел обучить меня левитации.

Прошло еще пару месяцев, я слетала в Россию и вернулась с абсолютно сломанной головой, не зная, что делать дальше. Походила по комнате, съездила в Иерусалим, ткнулась лбом в Стену Плача, надеясь, что Господь разрешит мои сомнения. Когда вместо ответа на меня испражнился голубь, решила, что это знак, вернулась в Хайфу, собрала чемоданы и улетела на Родину —  реализовываться профессионально.

В Екатеринбурге, помимо журналистики, я занималась с аутичными подростками: в местном ТЮЗе появился инклюзивный проект, в котором мы ставили спектакль с особыми ребятами. Прошло чуть меньше года после возвращения, и я открыла для себя центр «Суламот»  —  израильский проект, который занимается терапией с аутичными детьми.

События далее развивались стремительно: в апреле я уволилась из редакции, в мае приехала в Израиль. Думала, отдыхать, но это точно не та страна, куда мне следует отправляться в отпуск  —  слишком много напоминаний о несостоявшемся переезде. Вышло так, что в «Суламот» оказалась свободная вакансия. Сказать, что трудно было принять решение —  мало: я две недели ходила в собственных мыслях, параллельно посещая занятия центра  —  для знакомства и чтобы понять, насколько такая работа мне подходит, насколько я ей подхожу.

hayfa-street
На улицах Хайфы. Фото Марии Говзман.

В итоге в Екатеринбург я вернулась, чтобы собрать вещи и в середине июня вновь прилетела в Израиль. На этот раз более осознанно, чем во все предыдущие.

Но и сейчас, и в любой другой раз, если такой случится, я буду повторять: жизнь в другой стране может быть прекрасной, но точно не легкой.

Накладываются разные факторы: во-первых, совершенно новая профессия  —  я начала работать терапистом в «Суламот», во-вторых, очередное погружение в языковую среду. То и другое  —  трудный дайвинг, но захватывающий. По вечерам я подрабатываю в театре —  проверяю билеты и готовность зала перед спектаклем, в качестве бонуса смотрю постановки. По ним очень круто учить неразговорный, «высокий» иврит.

Если у нас на такую работу, в основном, идут пенсионеры, в Израиле тут сплошь начинающие актёры, студенты театральных колледжей и вузов  —  в общем, все, кто любит театр и имеет к нему отношение. Неделю назад мой коллега-аполлон, похожий на мускулистого Курта Кобейна, показывал трейлер фильма с ним в главной роли. С трудом представляю себе, чтобы студент нашего театрального пошёл проверять билеты в драмтеатр.

Раньше у меня всегда находилось время, чтобы путешествовать по Израилю. Несмотря на размеры —  в Россию вмещается 844 обетованных земли  — тут сумасшедшее количество мест, непременных к посещению: скалы и заповедники, колоритные восточные города, и пустыня с ее буддистской атмосферой, и просто какие-то крутые фестивали, которые проходят по всей стране. Но из-за графика времени на поездки пока совершенно нет. Это тоже одна из особенностей Израиля: здесь очень много работают.

Приличная часть зарплаты уходит на аренду квартиры  —  жильё стоит столько, что снимать его до сорока лет не зазорно. К тому же у израильтян все очень просто с переездами: поближе к учебе, к работе, к родителям. То ли сказывается некогда кочевой образ жизни, то ли природная легкость.

local-market-israel
На рынке. Фото Марии Говзман.

Местный менталитет  —  отдельная история. Восточный темперамент и чувство вседозволенности творят чудеса: эти люди могут жестикулировать так, что близ тебя поднимается ветер, и спорить о погоде так, что со стороны кажется, будто начинается драка. С другой стороны  —  свободные, открытые, готовые делиться с тобой всем необходимым для жизни, не только советом, но и вещами: тут постоянно отдают технику, мебель, посуду и книги. Потому что если они не помнят свой переезд сами, то обязательно помнят их родители, или бабушки с дедушками и дальше, дальше.

Израилю всего 69 лет, некоторые его жители старше государства.

У Израиля есть свои особенности, под которые, хочешь не хочешь, нужно подстраиваться. Например, шаббат. Практически весь транспорт с вечера пятницы до вечера субботы не ходит. Во многих городах, впрочем, есть маршрутки, ночные или «арабские» автобусы  —  нееврейских компаний. Крупные торговые центры закрываются, все государственные учреждения  —  тоже. Остаются работать лавочки и уличные торговцы бейгелами  —  сдобными кренделями в кунжуте. История чем-то похожа на Петербург: не успеешь до развода мостов  — не попадёшь домой.

graffiti-israel
Граффити в Израиле. Фото Марии Говзман.

То же относится к некоторым государственным праздникам (все религиозные праздники  —  государственные). Например, в Песах транспорт может не ходить несколько дней, а в пост Йом Кипур, очень значимый для евреев: на дорогах пусто весь день. Еврейский Новый год начинается осенью и лично мне это кажется очень логичным: ещё не отделалась от школьной привычки вести отсчёт с сентября.

Что советовать тем, кто собирается сюда переехать? Расслабиться и приготовиться к тому, что «хаим басерет»  —  «жизнь в мультике» скоро кончится. Через пару месяцев эйфории тебя долбанет реальность, и ты обнаружишь себя в незнакомой стране, где люди говорят на непонятном языке, ходят, будто под кайфом, неожиданно орут, а расписание автобусов и работы всех учреждений странное. Все расслаблены —  это от жары, впрочем, в Тель-Авиве иногда кажется, что травка уже легализована.

Что делать, как работать и жить  —  непонятно. И это ещё не реальность. Настоящий экшн начинается в тот момент, когда «взрывная волна» пройдёт —  у кого-то раньше, у кого-то позже. Но главное, ты научишься со всем этим справляться и «осим хаим»  —  «делать жизнь». Так израильтяне отвечают на вопрос «Что ты делаешь?» —  «Жизнь». И в этом, пожалуй, скрывается самая глубинная и тонкая израильская суть. За гранью этого понимания начинается самое интересное.

Анна Фёдорова

Комментарии